СЕМЬЯ, СЕМЕЙСТВО

В.И.Даль. Толковый словарь русского языка

СЕМЕЙСТВО ср. СЕМЬЯ ж. вообще: совокупность близких родственников, живущих вместе; в тесн. знач. родители с детьми; женатый сын или замужияя дочь, отдельно живущие, составляют уже иную семью. Хороша семейка! Семья воюет, а один горюет. Семьей и горох молотить. В семье не без урода. В большой семье не без урода. || В естеств. истории: разряд подобных и сродных, схожих; семейство кошек, кошачье: лев, тигр, барсы, все роды кошек; семья грибов, папоротников. Иногда семья есть подразделенье разряда. Семейный, к семье относящийся. Семейный человек, у кого своя семья. Семейные казаки, донцы, давно переселенные семьями на Кавказ. Семейное согласие всего дороже. Семейный горшок всегда кипит. Семейная каша погуще кипит. В семье и каша гуще. Семейские, забайкальские раскольники, семейно переселенные. Семейно, всей семьей; в кругу своей семьи; || людно, многолюдно. Семейно ли было на вечеринке? вят. Семейственые связи, семейные, родственые. Семьянин, семейный человек; член семьи; у кого своя семья, человек с женою и с детьми, арх. семьяк; противопол. холостой, одинокий. Без друга, сирота: с другом, семьянин. Семейник новг. односемьянин, член своей семьи. Семейщина ж. совокупность всего семейного быта. Семьянистый, семьистый, у кого большая семья. Семьиться арх. обзаводиться семьею или жениться и водить детей. || стар. скопляться, сходиться для заговоров, крамол.

 

И.Ф.Овербек. Автопортрет с семьей. Ок. 1820

СЕРДЦЕ
СЕСТРА

Д.Н. Ушаков. Толковый словарь

СЕСТРА́, сестры, мн. сёстры, сестёр, сёстрам (сестрам устар.), жен. Дочь тех же родителей по отношению к другим их детям. Единоутробная сестра. Единокровная сестра. «Ее сестра звалась Татьяна.» Пушкин. «Мать и сестра его сидели у него на диване и ждали уже полтора часа.» Ф.М. Достоевский. «Всем сестрам по серьгам.» погов. || Название некоторых других степеней родства или свойства. Двоюродная сестра, сводная сестра (см. двоюродный, сводный по 2 знач.).

В.И.Даль. Толковый словарь русского языка

сестрица, сестричка, сестренька, вообще разумеется сестра родная, дочь одних родителей с тем, кому она сестра. Единородная сестра, одного отца с кем, но разных матерей, сестра по отце; единоутробная, одной матери, но другого отца, сестра по матери; сводная сестра или сведенная, вовсе чужая: дети обрачившихся вдовца и вдовы, друг другу взаимно сводные братья и сестры. Сестра двоюродная, дочь родного дяди либо тетки; троюродная или внучатная, дочь двоюродного дяди или тетки. Сестра крестная, дочь крестной матери, отца. Сестра молочная, дочь кормилицы питомцу ее. Сестра названая, побратимка, сестрена: две девушки меняются крестами и обнимаются, иногда делают это в Семик, при обряде крестить кукушку, и это называют сестриться, они посестрились. Названая сестра или посестра мужчины, более брань, нареканье, любовница. Они живут, ровно брат с сестрой. Сестра при брате не вотчиница, то есть, не наследница. Наша сестра, из вашего брата (говорит крестьянка барину). Четыре сестрицы в одну лунку плюют (доение коровы). Сестра к брату в гости идет а он от сестры прячется (или пятится; день и ночь). Сестра сильней брата, вода, огонь. Брат сестре не указ в стряпне. Первую дочь по семье бери, вторую по сестре. Княжна хороша, и барыня хороша, а живет красна и наша сестра.

И.К. Макаров. Девочки-сестры. Портрет Лизы и Наташи Араповых

Из истории. Положение разновозрастных сестер в семье также было неодинаковым. Старшую сестру считали ближайшей помощницей матери, ее "заместителем". В домашних делах она нередко полностью заменяла мать. Известны случаи, когда незамужней старшей сестре приходилось возглавлять весь женский состав семьи, выступая в роли "большухи" - хозяйки двора. Поэтому отношение старшей сестры к младшим детям в семье было сродни материнскому: позаботиться, уберечь, научить. 
С раннего возраста старшая сестра погружалась в заботы о младших братьях и сестрах. В крестьянских семьях девочки считались полноценными няньками уже лет с 6-ти и часто проводили с малышами целый день. По мере отлучения младенца от материнской груди, он все больше переходил под опеку пестуньи-сестры, так как няньку со стороны нанимали не часто и только те, кому это было по средствам. В обязанности старшей сестры входил не только уход за детьми (одеть, накормить, убаюкать), но и умение развлечь, обучить. 
Старшая сестра выполняла функции посредника, проводника между миром детей и миром взрослых. Малышам она открывала пространство за пределами порога дома: первые прогулки на улице, игры в компании соседских ребят проходили в ее сопровождении. Для подросших сестер она служила провожатым в сферу взрослых занятий и отношений: многим видам работ девочки обучались под руководством старшей сестры, под ее присмотром отпускались на молодежные гулянья. Преемственность и опека, составлявшие суть отношения старшей сестры к младшей, породили пословицу: "Первую дочь родители замуж отдают, вторую - сестра". 
Случалось, что в отношениях сестер возникало соперничество и даже вражда. Различия в положении сестер в семье порой вызывали зависть и обиды. В народе при выдаче дочерей замуж было принято соблюдать принцип старшинства. В XVIII - первой половине XIX веков это правило выполнялось строго, во второй половине XIX века оно было уже не столь категоричным. Однако, по-прежнему считалось, что "через сноп не молотят", а если младшая сестра опередит в замужестве старшую, то у нее "будет несчастливое житье". В этом смысле положение старшей сестры по сравнению с младшими имело определенные преимущества. Ее наряжали в лучшую одежду, часто освобождали от работ, позволяя гулять даже в будни. Младшей сестре обычно доставались обноски старшей; на людях, особенно если она была красивее старшей, ей следовало держаться "в тени". Когда в доме ожидали гостей или к старшей сестре приезжали сваты, младшую прятали. В хороводе, если младшую пускали на гуляние вместе со старшей сестрой, ей нельзя было даже заговаривать с парнями. Вместе с тем, на старшей сестре-невесте лежала большая ответственность. На людях ей приходилось тщательно контролировать свое поведение, чтобы не скомпрометировать репутацию всей семьи и, в частности, младших сестер - будущих невест. Недаром в народе говорилось: "Первую дочь берут по отцу-матери, вторую по сестре".

Источник: Российский этнографический музей - http://www.ethnomuseum.ru/section66/126/2817/4454.htm

 

СКАЗАТЬ, СКАЗКА

В.И.Даль. Толковый словарь русского языка

СКАЗЫВАТЬ, сказать что кому, говорить или объявлять устно, изъяснять, извещать, молвить или баить; рассказывать, сообщать, повествовать. Сказывай правду. Он сказки сказывает. Сказыванье м. сказанье окончат. сказ м. сказка ж.  Сказыватель, сказатель, — ница, скащик, — щица, сказываюший что подробно, расскащик, повествователь; говорящий речь, проповедь, передающий события, предания, летописец.

Пословицы и поговорки

  • Сказка — сладка, а песня — быль.
  • Сказка вся, больше сказывать нельзя.
  • Сказка от начала начинается, до конца читается, в середине не перебивается.
  • Сказка про белого бычка.
  • Сказка хороша складом, песня — ладом.
  • Сказка хороша присказкой.
  • Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

К.Е.Маковский. Бабушкины сказки. 1890

СЛАВА
СЛАДКИЙ, СЛАДЕНЬКИЙ
СЛОВО

В.И.Даль. Толковый словарь русского языка

СЛОВО ср. исключительная способность человека выражать гласно мысли и чувства свои; дар говорить, сообщаться разумно сочетаемыми звуками; словесная речь. Человеку слово дано, скоту немота. Слово есть первый признак сознательной, разумной жизни. Слово есть возсоздание внутри себя мира.

Пословицы и поговорки

  • Живое слово дороже мертвой буквы.
  • Лишнее слово досаду наносит и до стыда доводит.
  • Много слов — кладь для ослов, а короткое слово — украшение мира.
  • Не бросай слова на ветер.
  • От одного слова — да на век ссора.
  • Сказанное слово не может вернуться.
  • Сказанное сто рублей стоит, несказанному и цены нет.
  • Сказано — не доказано, надо сделать.
  • Сказать легко, да сделать трудно.
  • Слов много, а складу нет.
  • Слово — не воробей: вылетит — не поймаешь.
  • Слово — серебро, молчание — золото.
  • Слово не стрела, а разит.
  • Слово слову рознь: словом Господь мир создал.
  • Слушай больше, а говори меньше.
  • Хоть слово не обух, а от него люди гибнут.
  • Худого слова и сладким медом не запьешь.

СМЕЛЫЙ, СМЕКАЛКА
СМЕХ
СМОТРЕТЬ
СМЫСЛ
СОБЕСЕДОВАНИЕ
СОБЫТИЕ
СОВЕСТЬ

В.И.Даль. Толковый словарь русского языка

СОВЕСТЬ ж. нравственное сознание, нравственное чутье или чувство в человеке; внутреннее сознание добра и зла; тайник души, в котором отзывается одобрение или осуждение каждого поступка; способность распознавать качество поступка; чувство, побуждающее к истине и добру, отвращающее ото лжи и зла; невольная любовь к добру и к истине; прирожденная правда, в различной степени развития.

Пословицы и поговорки

  • Добрая совесть — глаз Божий.
  • От человека утаишь, от совести (от Бога) не утаишь.
  • Как ни мудри, а совести не перемудришь.
  • В ком стыда нет, в том совести мало.
  • Совесть без зубов, а загрызет.
  • У кого совесть чиста, у того подушка под головой не вертится.
  • Беззуба, а с костьми сгложет (или съест), совесть.
  • Злая совесть стоит палача.
  • С совестью не разминуться.
  • Душа не сосед, не обойдешь.
  • Виноватый винится, а правый ничего не боится.
  • Глаза — мера, душа — вера, совесть — порука.

И.Ильин. СОВЕСТЬ.

Есть старинное предание. В некотором государстве жил-был добрый король. Однажды в студеный зимний вечер, когда метель заносила глаза и ветер наметал сугробы, он увидел на дороге замерзающею нищего. У него сжалось сердце, и, не задумываясь, он снял свою теплую мантию и завернул в нее несчастного. «Идем, — сказал он ему, поднимая его на ноги, — в моей стране найдется и для тебя любящее сердце»...

Так проявляется совесть в человеческой душе, — часто неожиданно, но захватывающе и властно. Не произносится никаких слов, никаких повелений. В сознании нет ни суждений, ни формул. В бессловесной тишине совесть овладевает нашим сердцем и нашей волею. Ее появление можно сравнить с подземным толчком, в котором выступает всегда присутствующая, но сокровенная сила. А слова и мысли просыпаются в нас лишь позже, при попытке описать и объяснить совершившийся поступок.

В тот миг, когда совесть овладевает нашей душой, у нас нередко бывает ощущение, будто в нас что-то проснулось или восстало — какая-то особая сила, которая, по-видимому, долго дремала и вдруг очнулась и властно развернулась... Эта сила жила во мне, но я как-то не считал ее «своею» и не включал ее в «себя». Хочется сказать: «я не знаю, откуда она взялась, но совсем чужою или постороннею мне я ее не ощущаю». Она как будто скрывалась где-то во мне самом, но я никогда не думал, что она может оказаться столь сильною и проявиться так, как она проявилась. Она казалась мне простою возможностью и вдруг оказалась необходимостью. Она воспринималась как дальний зов и вдруг обнаружилась как ветер и буря... Она была подобна чистому водному ключу, пробивающемуся из глубины, и вдруг превратилась в разливной, все затопляющий поток... Иногда мне казалось, что это не сила, а едва жизнеспособная слабость, и вдруг пришел час ее власти. Я не раз думал, что это прекрасная, но неосуществимая «мечта» о земном совершенстве и вдруг эта мечта стала жизнеопределяющей силой...

В душе внезапно отпали все «трезвые» соображения и «умные» расчеты; стихли все большие страсти и мелкие пристрастия; и даже опасения и страхи исчезли, словно их и не было никогда. Я совершил поступок, которого раньше никогда не совершал; да я и не считал себя способным к нему... Но этот поступок был единственно правильным и исключительно верным... Да правда ли, что я Это сделал? Или, может быть, это был не я, а кто-то другой во мне? Другой — лучше меня, больше меня, справедливее и храбрее?.. Но откуда же он взялся? И куда он девался? Он, может быть появятся еще раз? Или это все-таки был я сам?..

Я знаю одно и знаю твердо: тогда я иначе не мог. Было что-то высшее и сильнейшее, что заставило меня поступить так. На меня как будто бы что-то «нашло», «захватило» меня и понесло. А подумать о себе, о своих силах, о последствиях моего поступка — у меня просто не было времени. И теперь, оглядываясь назад, я признаю, что я, строго говоря, и не должен был и не смел действовать иначе. Я не мог тогда иначе хотеть; а теперь скажу: мне бы и не хотелось, чтобы я тогда желал иного и действовал иначе. Так и надо было. Это было лучшее, что я мог сделать. И когда я теперь все это выговариваю, то во мне живет великая и радостная уверенность, что я просто выговариваю правду. Эта уверенность наполняет мое сердце и всего меня каким-то тихим, спокойным блаженством. Одного только мне бы хотелось — чтобы он, этот «лучший» и «больший», явился опять, опять совершил свое дело и опять подарил мне эту светлую радость...

Так совесть научает человека забывать о себе и делает его поступки самоотверженными. Скорби, заботы, опасения, все трудности личной судьбы — не связывают его больше; все это отходит, хотя бы временно, на задний план. Человек перестает быть «личным» н вдруг становится «предметным» в лучшем и священной смысле этого слова. Это не значит, что он утрачивает свою «личность» и делается «безличным». Нет, совесть утверждает, созидает и укрепляет духовно-личное начало в человеке. Но лично-мелкое, лично-страстное, лично-жадное, лично-порочное отодвигается в нем и уступает свое место дыханию высшей жизни, побуждениям и содержаниям Царства Божия, объективной реальности — тому, что можно обозначить строгим словом «субстанциальности», или целомудренным словом «предметности», Человек становится как бы живым и радостным органом великого и священного Дела, т. е. Божьего Дела на земле. Кажется, будто он сбросил с себя бремя своекорыстия; или будто у него внезапно выросли крылья, поднявшие его вверх и вынесшие его из жизненного ущелья. Он совершил свой самоотверженный поступок и вернулся, может быть, в серую прозу повседневной жизни, так, как если бы крылья «отвалились» у него и как если бы он опять был обречен пробираться в жизни через переулки земной жадности... Но он уже никогда не забудет то чувство блаженной силы и свободы, которое ему дано было пережить. Оно посетило его как бы из потустороннего мира; но он жил им, он испытал его и всегда будет тянуться к нему.

Мы живем на земле в состоянии внутреннего раскола, от которого мы страдаем и который мы не умеем преодолеть: это расхождение между нашими лично-эгоистическими побуждениями и нашим божественным призванием, которое мы иногда переживаем как внутреннее влечение, как духовную жажду. Тогда мы оказываемся в состоянии душевной раздвоенности, потому что это тайное влечение — окончательно и всецело отдаться Божьему Делу — всегда живет в глубине нашего сердца. Это влечение духа требует от нас всегда одного и того же: самого лучшего. И если бы мы предались ему всецело и окончательно, то вся наша жизнь сложилась бы из одних дел любви, мужественной верности, радостного исполнения долга, правды и великого служения...

Но в действительности жизнь идет иначе; мы слышим этот голос и не слушаемся его, а когда изредка слушаемся, то внутренняя раздвоенность лишает нас цельности и не дает нам той великой радости, которую цельность души несет с собою. Тогда мы испытываем наше «повиновение» совести как опасное жизненное «предприятие» или даже «приключение», как неблагоразумную мечтательную затею, или, как того требовал Иммануил Кант, как безрадостное исполнение долга и, след., как тягостное бремя жизни... Если же мы не повинуемся голосу совести, то одна часть нашего существа, и притом лучшая его часть, остается приверженной ему; но внутреннее раздвоение продолжается... Тогда из самой глубины нашего духовного чувствилища, оттуда, где совесть по-прежнему взывает, шепчет, стенает, печалится и укоряет, — поднимается недовольство, особого рода печаль и тоска, мучительное неодобрение. Иногда удается вытеснить из сознания это тягостное, но священное неодобрение: тогда человек отводит ему место в глубоком подземелье своей души и пытается запереть этот подвал и завалить самый ход к нему; но это нисколько не обеспечивает его от вероятных и даже неизбежных укоров совести, от этих мучительных угрызений, которые будут пожизненно грозить ему, нарушать его душевное равновесие и лишать его духовного покоя...

...А между тем истинное исцеление, обещающее цельность души, нуждается всего-навсего в моем согласии: только оно может дать человеку внутреннее примирение, единение между инстинктом и духом, радость добровольности и предметного служения. Я исцелюсь в тот миг, когда предамся божественному зову совести. Тогда я буду делать то, что я должен делать; но это будет не томительная покорность и не каторга принуждения, а светлая радость жизни. Потому что я буду делать тогда то, чего желает моя собственная воля; и то, чего она желает, будет лучшим, и притом на самом деле лучшим. И это лучшее станет для меня внутренней необходимостью, единственной возможностью и осуществленным делом. Иначе я не могу; и не мог иначе хотеть, и не хочу иначе мочь. Именно в этом — мой долг. Но я желаю осуществить его не потому, что «это мой долг», а потому, что это есть «объективно лучшее», к чему зовет меня мой дух (совесть) и к чему прилепляется любовью и мой инстинкт. Так возникает совестная цельность человеческой души.

Пока я еще не знаю, что такое «совесть» и не переживал силу и счастье совестного акта, я спрашивал в холодном сомнении: «да разве это вообще возможно? разве человеку дано выходить из своей шкуры и подавлять в себе здоровый инстинкт самосохранения?»... Но если я испытал совестный акт хотя бы единожды, — обнаруживаются глубокие изменения. Все былые сомнения и скептические вопросы отпадают; нет больше ни отрицания, ни иронии. Я знаю, что совестный акт возможен, потому что я пережил его в действительности. Правда, я не знаю, повторится ли он, когда и при каких условиях. Но кто же может мне помешать — воззвать к совести по собственной инициативе? Почему я должен думать, что она не отзовется на мой зов? А когда она отзовется, я могу свободно и радостно предаться ее зову... Все это в моей власти, все это будет происходить в моем внутреннем мире... Мне нужно только знать, как это лучше сделать, чтобы не подменить голос совести и не впасть в иллюзию, в ошибку и самообман...

Прежде всего, надо отложить всякое теоретическое умствование, ибо оно непременно приведет за собою форму мысли, суждения, анализа, синтеза и облечет все это в понятия и слова. Все это не нужно, ибо акт совести не есть акт словооблеченного мышления, он не теория, не доктрина, не «максима», не закон и не норма. Не надо ничего выдумывать; не надо размышлять и изобретать. Не надо стремиться к какому-то «всеобщему законодательству». Не надо ничего предвосхищать. Надо ждать некоего эмоционально-волевого подземного толчка.

Не следует также спрашивать о том, что было бы «полезнее» всего или «целесообразнее» всего; эти вопросы решаются житейским опытом, наблюдением и рассуждением. Тем более не следует задавать вопрос о «приятном», «удобном», «выгодном», «умном» и т. п.; все это не имеет никакого отношения к совестному акту. Надо искать лучшего, нравственно-лучшего в притом не «лучшего по-моему», а «лучшего на самом деле». Верующий христианин спросит о «христиански-лучшем», о «совершенном перед лицом Христа Спасителя».

И еще одно: этот вопрос следует ставить не теоретически, не с тем, чтобы узнать, познать истину, сформулировать ее и доказать; это было бы философское исследование, созерцание и теоретическое рассмотрение. Вопрос должен быть поставлен практически, чтобы сделать, поступить, осуществить. А так как каждый практически-жизненный случай индивидуален, единствен в своем роде, то надо искать не общего правила, а личного указания для личного поведения в данном конкретном жизненном случае.

Итак, без всяких предвзятых решений, без всяких оговорок, «условий», уклонений и «резерваций» я встану таким, каков я есмь, перед лицом совести: с тем, чтобы в данный конкретный миг моей личной жизни, «сейчас» и «здесь» — внять ее голосу, отдаться ее зову и совершить поступок из глубины моего сердца; я спрошу, как мне поступить, чтобы сейчас и здесь осуществить христиански лучшее, совершенное перед лицом Христа Спасителя?..

Я ставлю этот вопрос — и опускаю его в отверстую глубину моего сердца. И жизнь идет дальше. Тогда желанное дается само. Заглохшее сердце пробуждается и... королевская мантия ложится на плечи нищего...

Королевская мантия?.. Да, ибо это я, с моим заглохшим сердцем и черствым нравом, я был подобен нищему, сидящему у дороги жизни и занесенному метелью повседневных забот и расчетов. Это меня Господь нашел замерзающим и полумертвым; и склонился ко мне, облекая меня своею Ризою как светом, как любовью, как откровением. И в акте совести человек воспринимает от Бога откровение, любовь и свет новой жизни.

И.Ильин. Поющее сердце. Книга тихих созерцаний.

 

СОВЕТ
СОГЛАСИЕ
СОДРУЖЕСТВО
СОЕДИНЕНИЕ
СОЖАЛЕНИЕ
СОЗДАТЬ
СОЗВУЧИЕ
СОЗЕРЦАТЬ
СОЗИДАТЬ, СОЗИДАНИЕ
СОЗНАНИЕ
СОЗЫВ
СОКРОВЕННЫЙ
СОКОЛ
СОЛНЦЕ
СОМНЕНИЕ
СООБЩЕНИЕ
СООСВОЕНИЕ
СОПЕРЕЖИВАНИЕ
СОПОДЧИНЕНИЕ
СОПРОВОЖДЕНИЕ
СОПРОТИВЛЕНИЕ
СОРАДОСТЬ
СОРЕВНОВАНИЕ
СОРОКА
СОРОЧКА
СОСАТЬ
СОСТРАДАНИЕ
СОСТЯЗАНИЕ
СОСУЩЕСТВОВАНИЕ
СОТВОРЧЕСТВО
СОТРУДНИЧЕСТВО
СОЧУВСТВИЕ
СПАСАТЬ, СПАСЕНИЕ
СПОСОБСТВОВАТЬ
СТАРОСТЬ
СЧАСТЬЕ

text-align: center;br /

/p