Воспитание исторической памяти в семье

Алевтина Сергеевна Роботова,
доктор педагогических наук, профессор РГПУ им. А.И. Герцена

 

 Ты рядом: потомком и предком,
И жизни родным очевидцем.
Т. Галушко

Когда читаешь воспоминания людей известных, когда размышляешь над страницами автобиографической прозы русских писателей, всегда удивляешься их знанию своей родословной, своих предков. С.Т. Аксаков, А.И. Герцен, Л.Н. Толстой, И.А. Бунин, В.В. Набоков — все они в своих произведениях подробно рассказывают об истории своей семьи, о родственниках, о своём происхождении. Герой автобиографической «Жизни Арсеньева» И.А. Бунина с гордостью говорит о том, что он «не из тех, у кого нет ни рода, ни племени».
Таких примеров можно привести много. Но всё это люди известные, знаменитые, прославившиеся… А как быть тем, у кого нет знаменитых предков, вошедших в историю? Значит ли это, что история семьи обыкновенной должна затеряться в череде лет, исчезнуть из памяти потомков?
…Так случилось, что начала я этот очерк в день десятой годовщины смерти своей матери. Память о ней, горечь от того, что нет рядом человека, чью роль в своей жизни я по-настоящему осознала, только его утратив, соединились с другим чувством: почему мы так мало узнаём о своих прадедах, об истории своей семьи, пока ещё живы наши родители? Что это? Вот типичное для многих: «Потом. Успею… Есть более важные вещи…» И не успеваем это сделать вовремя... И оказывается потом, что дальше трёх поколений и не знаешь своей семейной истории. И всё-таки мы обязаны знать и помнить свою родословную, передавать память о предках своим потомкам, интерес к прошлому семьи. Приобщение ребёнка к истории своей семьи, к жизни предшествующих поколений формирует его историческую память, а это одно из условий, что, став взрослым, он сам станет связующим звеном между поколениями.
Интерес к семейному прошлому часто возникает из естественных для ребёнка вопросов: «Расскажи, когда ты была маленькой, как вы жили»; «Расскажи, как тебя в войну нашла бабушка Люба»; «А где дед воевал?» Если мы отвечаем на вопросы ребёнка ещё в дошкольном детстве, то, как правило, этот интерес не угасает. Наши эпизодические рассказы, ответы на, казалось бы, случайные вопросы в сознании маленького ребёнка каким-то образом соединяются, сплетаются, выстраиваются в цепь событий, а недостающие звенья иногда домысливаются им с помощью воображения, фантазии, самостоятельного размышления. Именно поэтому нас может удивить спустя значительное время рассказ ребёнка о событии, которое и в нашей памяти не имеет чётких контуров.
Чем старше становится наш ребёнок, тем острее становится его интерес к своей родословной. Только вот не всегда мы можем этот интерес удовлетворить из-за собственных скудных познаний. Именно поэтому так важно сохранить в памяти своих детей то, что уцелело: воспоминания о прошлом, о событиях, о близких и далёких родственниках, о семейных традициях. Важно и «вещественное» воплощение этой памяти: семейные альбомы с фотографиями, старые письма и документы, книги, бывшие спутниками семьи на протяжении многих лет, памятные вещи, реликвии, предметы быта, утратившие свою материальную ценность, но сохранившие ценность нравственную, психологическую. В них та ниточка, которая связывает одно поколение с другим.
…На чердаке старого деревенского дома в Вырице сохранились некоторые дедушкины инструменты. Можно отнестись к ним как к старому ненужному хламу, а можно, перебирая их и складывая снова в ящик, вслух размышлять о том, каким умельцем был дед, как всё он умел делать: и валенки подшивать, и колодцы копать, и дома строить, и мебель собирать. А вот это деревянный молоток — «киянка» — был нужен, когда крышу крыли, и он тоже принадлежал деду… И невозможно выбросить старое веретено — его тоже сделал дед для бабушки: она пряла пряжу, чтобы связать носки и рукавички (внук помнит это). Среди старых книг — томик Лермонтова без начала и конца, там есть иллюстрация Врубеля к «Демону». А вот напечатанная на плохой серой бумаге книга В. Овечкина «С фронтовым приветом». И она тоже с незапамятных времён…
За каждой сохранившейся в семье вещью — череда воспоминаний, памятные события, происходившие с народом и семьёй. Мы перебираем документы, оставшиеся с тех далёких лет. Вот копия справки о том, что дед уволен с работы «ввиду ухода добровольцем в Советскую Армию»; телеграмма со сведениями о близких родственниках: один ранен, другой погиб (телеграмма из военного Ленинграда). Целая история встаёт при рассматривании печатей на еле сохранившихся справках и иных бумагах: сельскохозяйственная артель «Союз бедняка с середняком»; эвакогоспиталь № 60; «школа кооперативного ученичества». А вот документ, сообщающий, что колхоз «Красноармеец», созданный в 1930 году, объединился затем в колхоз «Верный путь».
На протяжении нескольких лет я вижу, как время от времени в руках сына появляется книга «Торпеды — в цель». Не сомневаюсь, что один из мотивов обращения к этой книге — то, что в числе её авторов наш родственник, балтиец-подводник. На титульном листе есть дарственная надпись: «…В память о Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» Описанные события благодаря этому становятся ближе, они связаны с образом и судьбой конкретного человека, которого знаешь, с которым иногда можно побеседовать, расспросить, узнать что-то подробнее. Так переплетаются в сознании растущего человека история страны, история города, история отдельного человека. Чем чаще удаётся представить историю в лицах близких и дальних родственников, тем более значимой личностно она становится для ребёнка.
В семье можно воспитать эмоционально-образное отношение к истории. Оно возникает на основе воспоминаний близких людей о пережитом, личном, на основе рассказов, героем которых был сам рассказчик или другой близкий человек — иногда такие рассказы и воспоминания передаются из поколения в поколение. Это могут быть и любимые в семье песни. Хорошо, если новое поколение знает, что эти песни любили в семье ещё очень давно, когда не было ни тебя самого, ни даже твоих родителей.
Благодаря старым фотографиям ребёнок ощущает ход времени, движение истории. Он обращает внимание на причёски, на одежду людей прошлых лет, а главное — на лица тех, кого уже давно нет в этой жизни, но чьим потомком он является. Оставшийся в его памяти образ бабушки, седой, с морщинистым лицом, с натруженными руками, благодаря старой фотографии дополняется образом молодой женщины с красивыми умными глазами, с одухотворённым лицом: «Посмотри, какая была бабушка в молодости…» А вот школьные снимки родителей — они становятся толчком воспоминаний о школе в далёкие, ушедшие времена, об одноклассниках родителей, об их учителях. Извлекаются на свет сохранившиеся табели успеваемости, благодарственные письма из школы, быть может, уцелевшие дневники. А в них предметы и домашние задания. Это обычно вызывает много вопросов у детей-школьников. Удивлённо: «Вы тоже это изучали? А это, как и у нас… А это что такое? У вас осенью не было каникул?» И начинается новая цепь вопросов, и новые рассказы, и сравнения: «У нас — у вас…» Это сближает родителей с детьми, создаёт у ребёнка ощущение одновременно и связи времени, и его движения.
Пусть в семье нет значительных для истории реликвий, но всегда могут быть сохранены обычные предметы, в которых отразилась история конкретного человека: школьная тетрадь, сочинение, старый учебник, похвальная и почётная грамоты, значок, вымпел, просто открытка. Чем дальше отодвигается время события, тем ценнее становится связанный с ним предмет. Я не стала математиком, но с гордостью показываю сыну книгу, присланную мне редакцией ленинградской детской газеты «Ленинские искры» за участие в конкурсе юных математиков. Не стала и биологом, но могу рассказать, как готовилась к первому в жизни докладу о Тимирязеве, и показать на снимке свою юннатскую грядку с клевером и тимофеевкой. В мои детские годы не было телевизора, не было популярных теперь передач «Что? Где? Когда?», но зато был Капитан Мореходов, который вёл в «Ленинских искрах» «Клуб смекалистых ребят» и регулярно присылал детям открытки с указанием суммы очков, начисленных за правильные ответы.
Вот мы вместе с сыном достаём причудливый обломок корня, кусочек окаменевшей кости, несколько отщепов — всё это было найдено мной на берегу Енисея в далёкие годы юности, когда довелось поработать в археологической экспедиции. За этим встают в сознании ребёнка реальные, описанные рассказчиком картины Красноярского края, Енисея, конкретного места, где была стоянка первобытного человека, а также образы, созданные уже его воображением: далёкие предки, изображения которых можно увидеть в книгах, сцены охоты, пламя костра, неведомые животные…
У читателя может возникнуть сомнение: а надо ли всё это хранить, беречь, ценить, обрастать «хламом», который занимает место, загромождает полки, ящики письменных столов и шкафов, как бы мешает жить в настоящем… Разумеется, всё сохранить невозможно, да и не нужно. Каждый сам для себя решит, что важно, а что не представляет особенной ценности, но, думается, в каждой семье должны оставаться те реликвии, которые помогают сохранить своеобразие своей истории, память о прошлом и о людях, чей род ты продолжаешь. Хорошо сказала об этом М. Чудакова: «Человек нуждается ещё и в собственной истории, в следах своей, пусть непритязательной, биографии. Это нужно, прежде всего, ему самому, а потом и детям его, и внукам. Но не всякий и не всегда в урочное время догадывается об этом (Чудакова М. Беседы об архивах. М., 1975).
Особенную ценность представляет семейная переписка. Наверное, не все письма и открытки удаётся сохранить. Но и уцелевшие важны для истории своей семьи: письма из армии, из деловой поездки-командировки, из санатория, из больницы, из деревни, где отдыхали близкие. Уже давно замечено, что в наше время исчезает значение переписки — её всё больше заменил телефон. И всё-таки... Интересно, какими они были, бабушка и дед, прабабушка и прадед? Их внешний облик можно представить по фотографиям, а внутренний? Я читаю сыну письма своей мамы — она их мне писала, когда я в юности вместе со своими однокурсниками отправилась на целину. О чём они? О том, что пишут все матери далеко уехавшим детям: о том, что надо потеплее одеваться, беречь себя и т.д. В них бесхитростный рассказ о своих занятиях, об огороде, о моём младшем брате, о ценах. Перечитывание, просто рассматривание таких писем имеет большой нравственный и познавательный смысл. Они позволяют представить, чем и как жили родители в юности, какие у них были взаимоотношения с их родителями. И что ещё оказывается удивительным: бабушка тоже хранила письма близких ей людей: сестёр, братьев и, конечно, уезжавших на время детей. Это рождает новую череду вопросов вашего ребёнка, и хорошо если на них вам удастся ответить — значит, в годы собственного детства вам успели рассказать о жизни и судьбах родственников.
...Дети взрослеют, и мы вместе с ними идём уже не на спектакль кукольного театра, а на настоящий, взрослый спектакль в известный театр. Обязательным атрибутом такого посещения становится театральная программка. А через какое-то время натыкаемся в собственных бумагах на театральные и концертные программы виденных ранее спектаклей и концертов, и хорошо если наши дети тоже подержат в руках эти старые программки, прочитают названия спектаклей, которые шли, по их мнению, давным-давно.
А старые пластинки... Как бы ни отличались музыкальные вкусы и кумиры поколений, семья может и должна знакомить ребёнка с теми, кто был почитаем в годы их детства и юности. Есть в жизни любой семьи минуты, когда без нарочитости можно всем вместе послушать старую пластинку. И ничего, если это не будет совпадать с музыкальными предпочтениями нового поколения — где-то в глубинах памяти ребёнка всё равно останется название песни, первая строка романса, мелодия, имя композитора, которые были любимы старшими поколениями. Чаще же всего происходит так: мы боимся своей старомодности, подчёркиваем своё непонимание новых музыкальных кумиров и их произведений и даже не стараемся оставить в памяти семьи то, чему поклонялись и что любили сами или наши родители. А ведь иногда, услышав по радио ту или иную мелодию, важно сказать: «А это мы пели в детстве или юности…»; «Когда мы были молодыми, эта песня слышалась из всех окон»; «А ты знаешь: это был любимый романс бабушки…»; «А вот эту песню всегда пел дед, когда вспоминал про войну...»
Если семья имеет, хоть и небольшую, библиотеку, то книги тоже могут стать своеобразным хранителем памяти о семье. Любая библиотека складывается постепенно, с чего-то она начинается, приобретение некоторых книг памятно, имеет свою историю. Я помню о книге, покупка которой в далёкие детские годы была моей мечтой, предметом самого большого желания. И я помню, как отец купил её мне, — это был сборник русских народных сказок «Жар-птица». Книга потом была утрачена, но именно с неё начиналась моя библиотека, и я всегда говорю об этом сыну. Вот книга, полученная за школьные успехи, вот подарок однокурсников — двухтомник Шекспира, а вот купленная в дальней командировке. И очень дороги обычно книги, подаренные родителями, друзьями, учениками. Они хранят память о людях, которые их дарили; история своей жизни сплетается с историей жизни других людей.
В формировании исторической памяти ребёнка важно и ещё одно обстоятельство — его собственные творения. Важно, хотя бы отчасти, сберечь первые рисунки, тетрадки, творческие работы, поделки. Дети растут удивительно быстро, подчас они бурно меняются, удивляя самих себя такими изменениями. И так важно, чтобы у них осталась память о себе прежнем, маленьком, подчас совсем не похожем на сегодняшнего. Вот первый рисунок моего сынишки: беспорядочные кривые линии через весь лист и моя надпись: «Гроза» — это ответ сына на вопрос, что он нарисовал. Есть и детсадовский рисунок, приготовленный в группе ко Дню восьмого марта, — портрет мамы с жёлто-голубыми волосами, а сбоку в квадратике маленький человечек (это автор портрета)… Пройдёт некоторое время, и ребёнок другими глазами сможет посмотреть на запечатлённые моменты детства, отрочества, юности, вспомнить о радостных и печальных событиях своей жизни, на мгновение вернуться в «далёкую невозвратимую пору детства» или в «пустыню отрочества».
Каким бы ни был ребёнок: талантливым, способным, обыкновенным, — родителями должна ощущаться его необычность, уникальность, «особость», которая и отличает его от всех других. Именно поэтому так важно сохранить эту запечатлённую уникальность сына или дочери. Спустя некоторое время это позволит ребёнку ощутить свою самоценность, отражённую в результатах своей детской деятельности, попыток творчества. У каждого это будет своё: рисунки, лепка, сделанная игрушка, первые стихи, рассказ, модель, поделка, гербарий, начало неоконченного романа или повести, сказка, коллекция трутовиков, этикеток, камней, ракушек, вырезок, самодельных бумажных куколок, что именно — большого значения не имеет. Важно уметь сохранить эти вещественные знаки, символы детства, напоминания о прошлых событиях, увлечениях, интересах, поступках…
Строгий читатель может засомневаться: «Да стоит ли всё это хранить? Ведь у меня самый обыкновенный ребёнок, и по рисованию у него тройка, и сочинения он пишет самые обыкновенные…» Ну, и что же… Ведь для нас важна память не об отметках, а о нашем ребёнке, о его личности, мыслях, мироощущении, удачах и неудачах, даже о его почерке — обо всём, что сопровождает его в такой противоречивой, сложной детской жизни, которая, увы, так быстро проходит... И самому повзрослевшему человеку бывает потом бесконечно жаль, что, кроме воспоминаний, от неё ничего не осталось. «Вещественные знаки» истории отдельной жизни, истории становления ребёнка имеют большое значение и для взрослого человека.
Воспитание памяти о роде своём, своей семье, о себе самом — начало воспитания такого человека, который понимает, как тесно соприкасаются события семейной истории с жизнью всего народа, с жизнью других людей. Глубоко прав Д.С. Лихачёв, который сказал: «…Благодаря памяти прошедшее прочно входит в настоящее, а будущее как бы предугадывается настоящим, соединяется с прошедшим в одну линию» (Лихачёв Д.С. Земля родная. М., 1983).
Ну, а родителям необходимо всегда помнить, что ваш ребёнок — потомок и предок одновременно, о чём прекрасно сказала ленинградская поэтесса Т. Галушко — в эпиграфе к этой статье.

 

Статья опубликована в журнале «Домашнее воспитание», 2003, №4.