БАБУШКА

В.И.Даль. Толковый словарь русского языка.

…Бабуша, -шенька, бабуся, - сенька; бабуня, бабунька, -ничка, -нюшка; бабуни, бабунички; бабуля, бабулька, -ленька, - личка; бабенька, бабонька - бабушка, материна или отцова мать или вообще старушка; старшая старуха в семье, в доме….

 

Пословицы и поговорки.

Хорошо тому жить, у кого бабушка ворожит.
Где бабка ни бери, а внука корми!
Была б моя бабуся, никого не боюся; бабушка – щиток, кулак – молоток.
Бабушке – один только дедушка не внук.
Рассыпался б дедушка, кабы его не подпоясывала бабушка.
Баба, бабушка, золотая сударушка! Бога молишь, хлебцем кормишь, дом бережешь, добро стережешь.

Стихи.

Г.Васелистова. Бабушка.

Незаметна, словно мышка,
Хлопотлива и мудра.
На твоих руках – мальчишка.
Суетишься ты с утра!
На плите ты что-то жаришь,
В кухне пахнет пирогом.
А пока ты варишь-паришь,
Здесь у внука – шум и гром!
Птахой не живет беспечной,
Бережешь родную кровь.
От тебя в семье, конечно,
Дружба, верность и любовь.
Словно пряжа к твоей спице
Вверх торопится с клубка,
Вся семья к тебе стремится –
Пчелы вьются у лотка!
Это надо всем, как воздух:
Ты же центр у семьи.
Беды в сторону разводишь,
Но и радости – твои!

Р.Мизякина. Сережу в гости ждут.

Сережины две бабушки
В Камышине живут,
Пекут они оладушки,
Сережу в гости ждут.

Сережа летом к бабушкам
Поедет погостить
И босиком по камушкам
По волжским походить.

Там Волга знаменитая
Из окон всем видна,
И, светом вся залитая,
Над ней плывет луна.
Такие люди скромные
В Камышине живут...
И до чего ж огромные
Арбузы там растут...

Скорей, скорее к бабушкам
В  Камышин погостить
И босиком по камушкам
Горячим походить!

А. Плещеев. Внучка

Бабушка, ты тоже
Маленькой была?
И любила бегать,
И цветы рвала?
И играла в куклы
Ты, бабуся, да?
Цвет волос какой был
У тебя тогда?
Значит, буду так же
Бабушкой и я, -
Разве оставаться
Маленькой нельзя?
Очень бабушку мою -
Маму мамину - люблю.
У нее морщинок много,
А на лбу седая прядь,
Так и хочется потрогать,
А потом поцеловать.
Может быть, и я такою
Буду старенькой, седою,
Будут у меня внучатки,
И тогда, надев очки,
Одному свяжу перчатки,
А другому - башмачки.

А.С.Пушкин.  Отрывок из стихотворения «Сон».
(А.С.Пушкин ласково называет свою бабушку, Марию Алексеевну, мамушкой.)

Но детских лет люблю воспоминанье. 
Ах! умолчу ль о мамушке моей,
О прелести таинственных ночей,
Когда в чепце, в старинном одеянье,
Она, духов молитвой уклоня,
С усердием перекрестит меня
И шопотом рассказывать мне станет
О мертвецах, о подвигах Бовы...
От ужаса не шелохнусь бывало,
Едва дыша, прижмусь под одеяло,
Не чувствуя ни ног, ни головы.
Под образом простой ночник из глины
Чуть освещал глубокие морщины,
Драгой антик, прабабушкин чепец
И длинный рот, где зуба два стучало, —
Все в душу страх невольный поселяло.
Я трепетал — и тихо наконец
Томленье сна на очи упадало.
Тогда толпой с лазурной высоты
На ложе роз крылатые мечты,
Волшебники, волшебницы слетали,
Обманами мой сон обворожали.
Терялся я в порыве сладких дум;
В глуши лесной, средь муромских пустыней
Встречал лихих Полканов и Добрыней,
И в вымыслах носился юный ум...

Из биографии поэта: «Мать Пушкина, Надежда Осиповна Ганнибал (1775—1836), детей воспитывала в строгости. В такие минуты Александр убегал к бабушке Марье Алексеевне Ганнибал и прятался в ее рабочую корзинку, где его уже не тревожили. Родители, гувернантки объяснялись с детьми исключительно по-французски, и дети привыкли говорить на этом языке. Бабушка же первой привила любовь Пушкину к русскому языку. Она же поведала Александру о семейной старине».

Н.Самарский. Бабушкины самолетики.

Прозвенят как только ходики, 
Сразу бабушка встает.
Мне из теста самолетики 
Очень вкусные печет.
Запах чувствуя усами,
С печки спрыгивает кот... 
Самолетики те сами 
Со стола взлетают в рот!

БАТЮШКА, БАТЯ

Д.Н.Ушаков. Толковый словарь русского языка.

БАТЮШКА, батюшки, м. 1. Отец (с оттенком почтительности; устар.). Пришел он к моему покойному батюшке и говорит. Тургенев. 2. Священник (с оттенком вежливости, у верующих). 3. Вообще форма ласково-фамильярного обращения к собеседнику; то же, что батенька (простореч. устар. ). А ты, мой батюшка, неизлечим, хоть брось. Грибоедов. Батюшки (мои)! (разг.) - восклицание изумления или испуга. По батюшке (звать) (разг. устар.) - по отчеству.Как вас по батюшке? Моего отца по батюшке звали Васильевич.

Рассказы, стихи.

Роман Кумов. Отрывок из рассказа «Степной батюшка».

Я люблю, в свои дальние поездки, заехать куда-нибудь в глушь, остановиться и пожить денек-другой. После вагона, тарантаса, парохода — вдруг очутишься где-нибудь среди огромного старого бора, у омутистой речки, где нескончаемо шумит лес свою непонятную лесную думу, да в лесных тенях тучнеют толстые зеленые травы и круглые большие цветы... Или, наоборот, — попадешь в безлесье, в степь, и целый день смотришь, как млеет под южным солнцем красавица степь, и жемчужные облака плавают по небу — прозрачные и задумчивые... 
Как-то раз, в одну из поездок, пришлось мне остановиться в маленьком степном хуторке у священника. Наступила ночь, и, кажется, собиралась гроза. Я сначала думал отдохнуть немного и ехать дальше — в ночь, но священник отговорил:
— Куда вы? Дождь, — что не видно, — пойдет. И, наверно, с грозой... 
Намокнуть под дождем — вещь не особенно приятная. Я решил заночевать. 
Дом батюшки был маленький, старозаветный. Комнатки низенькие, с небольшими окошечками, точно улейки... Внутри было чистенько, мебель расставлена аккуратно. И везде, на окнах, на столах, на скамейках — цветы, цветы, цветы... 
— Любите, видно, цветы? — спросил я матушку. 
— Нет, возни с ними много... Вот отец Василий любит!.. 
— Грешник, люблю цветы... — смеется батюшка. — У нас зима длинная... Если ждать весны, помрешь с тоски... А они зимою, в морозы, вдруг как зацветут — китайские розы, гвоздики, герани, и цветут, цветут до самой Пасхи... А там весна, уж степные цветы начинаются... Так круглый год у меня цветы!.. 
Смотрю я на этого любителя цветов: коренастый, плотный, с большой, начинающей седеть бородой, он как-то удивительно пахнет деревней, глушью, травой... Я люблю такие типы: откуда-то издалека пришел он и поселился в хуторке, в низеньком старозаветном домике... Кругом него степь, белесоватые курганы, церковка, вся в степных запахах, заросшая мхом и травами, кругом него земля — чистая, благовонная, кроткая, богатая глубоким тучным черноземом, со своими вековыми песнями, преданиями, верованиями... Он пришел, раскрыл свое евангельице и начал учить. Он учит, а земля тихо живет своей жизнью, покрытая нивами, лугами, курганами... Как клубы утреннего тумана, поднимаются над ней старые предания, песни, верования и окутывают тех, которые живут в полях, лугах, на курганах... Он учит, а солнышко поднимается из-за озера, пробегает свой дневной путь и падает куда-то в бездну...       Травы цветут, колосятся хлеба, курганы встают — думные и тихие, чирикают птицы...  
И среди земли, среди ее верований, преданий, песней, поднимается деревянная церковь, одетая мхами и травами. Поднимается, как тот же степной курганчик, и позванивает, и звоны отдаются в степи, лугах, на курганах... Когда путник едет по бесконечной степной дороге и вдруг, на повороте, блеснет перед ним церковка и откроются убогие хатки, он увезет в своей душе смесь степи, дороги, церковки, села... Но удивительно, как гармонично слилось все это вместе — простая церковка и земля — тучная, глубокая, со своими поверьями и песнями... Он учит, а тихое учение сливается с тихим днем, тихими полями, тихим селом... Сам не замечая того, он сливается с землею — кроткою, благовонною, чистою... Тихое учение обрамляется травкой, цветами, курганами; луч солнышка, ласковый и кроткий, горит на нем, как алмаз, и в тиши степей, на лоне земли, совершается чудо: кроткое учение претворяется в землю, и земля претворяется в кроткое учение... И стоит он в непонятном удивлении, видя, что его маленькое евангельице вдруг разрослось, и уже степи, луга, курганы полны им... Священным вдохновением объятый, он вдруг дерзновенно начинает листать эти новые великие страницы — степи, луга, курганы, и видит, — что они — святое кроткое учение... Он падает пораженный, и в первый раз тихо, без слов, поет песню великому Богу, он, глава природы, а степи, луга, курганы подпевают ему... 
И стоит в зеленой великой степи убогая церковочка, с серебряными колокольцами, и позванивает, и уже то не люди звонят, а сама земля, черноземная, благовонная, чистая, одетая цветами и травами, и батюшка пал ниц перед престолом, как первосвященник людей и земли, и под звоны, под шелест степи, поет кроткую, великую песню святому небу... 
Отец Василий — старый деревенский священник. В городе вы сразу узнаете его по спокойным, тихим, как лесное озерцо, глазам, по ровным, никогда не волнующимся линиям лица, по неторопливой степенной походке. Если вы встретите его где-нибудь в большом шумном обществе, на вас сразу повеет деревней, степью, бедной деревянной церковкой... Он — дитя своей степной глуши, кроткий певец заброшенной деревни и далеких полей... И говорит он медленно, ровно, точно ветерок по вершинам садовых верб... 
— Станови, стара, самоварчик! — говорит он матушке. 
Матушка ставит самовар, сама возится на кухне, около углей, и приходит к нам с угольными полосками на лице. 
— Подчернилась! — смеется о. Василий. — Не утерпела! 
— Гроза находит, — сообщает матушка, — большая туча от церкви идет... Будет дождик!.. 
До чая мы сидим в батюшкиной комнате. Убранство незатейливое: над столом портрет архиерея, посвятившего о. Василия в священники, по сторонам картинки, премии к "Ниве"... На столе лежат "епархиальные ведомости" и маленькая областная газетка... 
— Выписываете?  
— Да... хотя читать-то редко приходится, приход отнимает все время. Один я тут! 
— Давно вы здесь служите? 
— Тридцать лет... Здесь и состарился... Да!.. 
На подоконнике вижу скрипку. 
— Вы играете? 
— Немножко. Иногда стих такой находит. Будто затоскуешь. Знаете, ведь у нас кругом только степь, степь, степь... Хороша она, воздух чистый, просторно, красиво... Люблю я ее. Привык. А все же иногда потянет куда-нибудь в столицу, в город, где бы шумок, огни... Тихо у нас!.. Уж очень тихо... Вот когда потянет, я играю... Нот нет у меня, так... импровизирую... Да... 
— Вы не сыграете сейчас что-нибудь? 
— Сейчас? Э, нет... Уж, увольте пожалуйста... По заказу не могу. Не умею... 
Он улыбается славной, кроткой, извиняющейся улыбкой... Ах, какой же ты милый, степной батюшка!.. 
— Чай пить, — приглашает матушка. Пьем чай с душистым степным медом, прозрачным и теплым. 
— Пейте, пейте! — угощает матушка. — Это редкостный медок: с чеборку да липы набранный... Духовитый!.. 
Туча заслоняет собой небо, и в маленьких комнатках сразу темнеет. Где-то близко гремит гром, так что дрожит старая железная крыша. Батюшка приносит свечку. 
— Большая гроза находит! — говорит он. — Хотите на балкон? Посмотреть грозу? 
— Хочу... 
Мы проходим через коридорчик на балкон. Балкон узкий, низкий, почти у самой земли. Кругом сад — старый, развесистый, темный... Он, наверно, очень запущен и сильно пахнет сыростью и травой... 
— Моя оливадка! — смеется батюшка. — Тополи, клены. Есть дубки... По ту сторону дома вишни, яблони, терны... 
Мы садимся на скамейку. Ветер бушует где-то за домом, на площади, и сюда еще не залетает, сдерживаемый батюшкиным домиком... Но вершины старых высоких кленов уже гудят, тревожно и громко... 
— Эге, гроза будет большая. Шумят клены!.. Липа, Липа, притвори окошко, заложи вьюшки! — кричит отец Василий в комнаты. 
Молнии яркие, частые... Словно раскрываются большие таинственные веки и вглядываются в мир. Гром гремит гулко, сильно, так что дрожат тонкие оконца в домике... 
— Сухая гроза! — говорит батюшка... 
Ан и не угадал!.. Только что сказал, а на крышу сразу упало несколько капель дождя, тяжелых, больших, как налившиеся вишни. За ними еще, еще... Вот уж барабанят вовсю по ветхой железной крыше... Деревья словно покрылись флером, осыпанные дождевой пылью. От ветра раскачиваются во все стороны и шуршат листвой. А сверху дождь льет, точно ведрами, и шумит, как большой поток... 
— Благодатный дождь! Слава Богу!.. 
Батюшка крестится. Дождь косит от ветра и начинает мочить балкон. 
— Пойдемте. Намочит! — говорю я. 
— Нет. Погодите... Вы смотрите, какой дождь! Это редкость в наших краях... 
Он не сдерживается и сбегает с балкона в сад. Дождь мочит его, крупный, тяжелый, раскидистый, а он протянул руки, словно ловит дождевые капли. 
— Хорошо! — кричит он. 
— Намокните! — смеюсь я с балкона. 
— Ничего... больше вырасту!.. Он ломает ветку клена, лохматую, росистую, и приносит мне: 
— Привет вам от моей оливады!.. 
Он словно помолодел под дождем. Глаза яркие, молодые, сам бодрый, свежий... Гроза освежила его, как освежила зеленые клены и дубки... 
— Ну, будет. Пойдемте спать!.. 
Мы ложимся в его кабинетике. Окна открыты. На площади шумит дождик. Редко, погасая, сверкает молния. Мы лежим на полу, на полстях, закрытых простынями... Пахнет полынью и ромашками. 
— Откуда это пахнет полынью? — спрашиваю я. 
— У меня подушка набита полынью, — отвечает отец Василий и смеется... 
— Счастливый! — говорю я. 
— Кто? — спрашивает батюшка. 
— Мой хозяин!.. 
— А!.. Может быть... 
В углу, около окна, вдруг что-то жалобно прозвучало. 
— Что это? 
— А это, должно быть, струна лопнула на моей скрипке. От сырости... 
Он встает, бережно осматривает скрипку и кладет на стол. Потом закрывает окно. 
— Сыро, — точно извиняясь, говорит он... 
— Однако, у моего хозяина скрипка — дорогая вещь! — улыбаюсь я. 
— Дорогая?.. нет, больше, она дороже дорогого... Поняли?.. Наша глушь имеет свои прелести и свои ужасы, а я человек, как-никак... Да... 
Он перевертывается на другой бок, видно хочет заснуть. 
— Спокойной ночи! — желает он. 
— Спокойной ночи!.. 
Тихо. Пахнет полынью, за окном шуршит маленький дождик... 
— Вы спите? — спрашивает отец Василий. 
— Нет. 
— Знаете что... Вы давеча просили меня поиграть на скрипке... Хотите, я поиграю вам... 
— Сейчас? — удивляюсь я. 
— Да, сейчас... 
— Пожалуйста. Только мы не обеспокоим матушку? 
— Нет. Мы потихоньку... Она знает, что я иногда ночью наигрываю... 
Отец Василий встает, зажигает свечу и возится на столе. 
— Куда я засунул их... 
— Кого, батюшка? 
— Струны... А, вот они!.. 
Он натягивает на скрипку новую струну взамен лопнувшей и начинает настраивать... 
— Отсырела... Из бука она у меня, а бук на сырость податлив... 
Настроил. Взял смычок, распахнул окно и повел по струнам — тихо, робко, как шелест дождя. Тонкая нотка прозвучала в комнатке и оборвалась. Потом еще нотка чуть-чуть посмелее, еще, еще — все тверже, властнее. И вдруг, незаметно, маленький, кабинетик весь наполнился звуками. Они звенели у окна, около стола, вверху, внизу — неясные, прозрачные, тихо вдохновенные... Один за одним, не переставая, бросал он, старый степной батюшка, короткие музыкальные звуки, и они пенились, звенели, рассыпались, как струи чистого лесного родника... Это было вдохновение — светлое, оригинальное, немного скорбное, как тоска, но полное глубоких душевных тайн... Под дождик, под тихую ночь старый батюшка распускался в тихой скрипичной песне, как ночной цветок... Я облокотился на подушку и слушал — пораженный, а он играл, в глубоком ночном вдохновении... Скрипка пела, как живая, пела про степи, про степной ветер, про густые зеленые травы... Потом остановилась, взяла ноту выше, страстнее, и запела, чуть прикасаясь к струнам, нежно, хрустально, о чем-то далеком, что было когда-то, молодом, светлом, ярком, как молодость. Она скакала, порывистая, на своих коротеньких струнках, и выбивала чистую веселую радость. Потом упала и зашумела тяжелыми струнами, и вдруг прорезалась острыми высокими нотками, светлыми, как луч солнца... И я понял, что это город: большой, веселый, шумный, где много народа, много веселых песен, много радостей... А скрипка поднималась выше, выше, острая, тонкая, как страдание, и видел я: куда-то в глубь отпускается большой шумный город со своими песнями, огнями, радостями, словно в бездонное сказочное озеро, и вот погрузился, и озерная волна заходила над ним, просторная и одинокая. А струна все напряженнее, вот поднялась на заоблачную высоту, пустынная и тоскующая, и вдруг запела. Как запела! Слаще, мучительнее я никогда ничего не слышал. Любовь, одиночество, порывы к счастью, какие-то неведомые молодые нотки, которые слышишь только в юности, — все слилось вместе, все пенилось, как бурный искрометный пенный родник... Слаще, мучительнее я никогда ничего не слышал... 
Он кончил, этот старенький батюшка, свою песню. Я вскочил и начал его обнимать. 
— Ну, ну!.. Тише... Тише... Давайте спать!.. 
Куда тут спать! Да и ему, моему милому композитору, конечно, тоже было не до сна. Мы опять улеглись на полсть и проговорили до утра... 
Солнышко только что всходило над росистой землей, когда я, после чая, уехал от батюшки. 
Источник: http://rys-arhipelag.ucoz.ru/publ/roman_kumov_stepnoj_batjushka/10-1-0-1575

Полезные ссылки.

Журнал для настоящих пап «Батя» http://rusbatya.ru/
"Батя" это не только сайт. Это проект, который  предназначен всем мужчинам, у которых есть дети. К кому авторы обращаются в первую очередь? К отцам, чьим детям от 2-х до 12-ти лет. Почему к отцам?  Потому что во многих семьях отец является кормильцем семьи, а воспитанием детей занимаются мамы и бабушки. Когда же отец возвращается с работы, он отдыхает за телевизором, с друзьями, за компьютером, просто на диване, работает за рабочим столом, делает домашние дела и т.д. и т.п. Словом, все что угодно, но не занимается с ребенком.
Авторы и участники проекта: священник Дмитрий Березин, Артемий Лебедев.
Идея проекта Алексея Логачёва

 

БОГ

Даль В.И.  Толковый словарь русского языка.

Бог. м. Творец, Создатель, Вседержитель, Всевышний, Всемогущий, Предвечный, Сущий, Сый, Господь; Предвечное Существо, Создатель вселенной. Слава Богу, благодаря Бога, благодарственное восклицание, в ответ на вопрос о здоровье. Бог весть, Бог знает, я не знаю. Ей Богу, видит Бог, божба. Бог даст, отказ просящему подаяния. Бог заплатит, спасибо, благодарю. Под Богом, ответ на вопрос как живете? С Богом жить, прощальное пожелание молодым. Бог с тобой, с Богом, прощальное пожелание: прощение кому вины; напоминание, чтобы остановить кого в слове или деле. Остряк предложил медаль, в память докучливой войны на помощь соседней державе: с лица русский герб при надписи: С нами Бог; с изнанки герб союзников и надпись: Бог с вами. С Богом, то есть иди, начинай и пр. Бог посетил, смиренное выражение о постигшем кого бедствии. Бог милостив, утешение, обнадежение, авось. Помогай Бог, Бог в помочь, Бог помочь, Бог на помочь, арх. Бог на поль, приветствие трудящемуся, работающему. Дай Бог, дай Боже, пожелание, призывание чего. Ради Бога, просьба, увещание, моление, упрашивание кого. Бог тебя суди, жалоба, пеня обиженного, беззащитного. Суди-боги класть, плакаться, жаловаться на обиду сильного. Бог тебя прости, ответ просящему прощения в вине. Чем Бог порадует, что-то будет. Чем Бог послал, говорит хозяин, угощая. Помилуй Бог, сохрани Бог, изваяй Бог, желание устранения чего-либо неприятного.
Боги мн. иконы, образа; боги ходят, иконы подняли, образа несут. Только с богами своими (с образами) и знается, никого не принимает. Богом называют также вообще высшее существо, по понятию того народа, о коем говорится, а потому боги мн. означает и мнимых создателей и управителей вселенной, у различных идолопоклонников, и самые идолы или истуканы их зовутся богами, божками, божествами. Где жить, тем богам и молиться. Не гони бога в лес, коли в избу влез. Счастлив твой бог. Каков бог, такова ему и свеча. Что тому богу молиться, который не милует. Не тому богу попы наши молятся, чтут мамона. Плохого бога (идола) и телята лижут. Всем богам по сапогам.
Богиня ж. языческое или баснословное божество, божок женского пола. Богов малоупотребит. Божий, свойственный, принадлежащий Богу. Жива, наша; умерла, Богова. Богово дорого, бесово дешево. Богинин, принадлежащий баснословному существу, богине. Боговщина ж. баснословие, мифология.

Пословицы и поговорки.

Жив Бог, жива душа моя. 
Один Бог без греха. 
Один только Бог видит (слышит) нас. 
Только Богу и плакаться. 
Правда живет у Бога. 
Никого (ничего) не боюсь: только Бога боюсь. 
Никого не бойся, только Бога бойся. 
Бог на небе, царь на земле. 
За правду (за правого) Бог и добрые люди. 
Доброму Бог помогает. Доброму Бог на помочь. 
Добрым путем Бог правит. Добрый (нужный) путь Бог правит. 
Бог терпел, да и нам велел. 
Обидящим Бог судия. Обидчика Бог судит. 
Суди Бог того, кто обидит кого. 
В ком есть Бог, в том есть и стыд (и страх). 
Богат Бог милостью. 
И Бог на всех не угодит. 
В Боге нет неправды. 
Бог на правду призрит. Все сказал, как перед Богом. 
Лучше слава Богу, нежели дай бог. 
Дай Бог — хорошо, а слава Богу — лучше. 
Как ни живи, только Бога не гневи. 
Все под одним Богом ходим, хоть и не в одного веруем. 
Все от Бога. У Бога милости много. Бог милостью не убог. 
От Бога отказаться — к сатане пристать. 
Утром Бог, и вечером Бог, а в полдень, да в полночь никто же, кроме Его. С Богом не поспоришь. 
У Бога света с начала света все приспето. У Бога всевозможно. 
На Бога надейся, а сам не плошай. Бог-то Бог, да и сам не будь плох.
Ни Богу свеча, ни черту ожог (кочерга).

БРАТ

В.И.Даль. Толковый словарь живого великорусского языка

м. братья, браты, братовья мн. братец, братик, браток, братишка, братенок умал., братцы мн., братище, братища увелич. каждый из сыновей одних родителей, друг другу, а также сестрам своим, или детям тех же родителей. Родные, кровные, полнородные братья, одного отца-матери; однородные, одного отца; одноутробные, одной матери. Двоюродный, двуродный, сродный брат, сын дяди или тетки; троюродный, внучатный, сын двоюродного брата или сестры отца или матери; сводный брат, сын отчима или мачехи. Привенчанный брат, до брака родителей ими рожденный и признанный. Молочный, сын кормилицы и воскормленник ее, друг другу. Крестный, сын крестного отца и крестник, друг другу. Брат на духу, с кем вместе говел, исповедывался и приобщился. Братья по свече зап. покупают свечу складчиною и держат в церкви, во время херувимской, поочередно; это братская свеча, а державшие - братья по ней. Братья крестовые, братья по кресту, обменявшиеся тельными крестами, в залог дружбы и братства; названные, принявшие братство по дружбе, по условию, по взаимному уговору, иногда то же, что крестовые, побратимы, побратаны. Почестные братья, дружки невестины, ей и ее жениху. Брат или ближний, все мы друг другу, и называемся так в дружеской или нечопорной беседе, что особенно сохранилось в монашестве, в простом народе и в нашем обращении к нему; обычное обращение в речи к ровне или к низшему; в этом значении слово брат принимает все оттенки ласки, приязни, снисхождения и гордого самовозвышения. Собрат, товарищ по званию, занятиям, ремеслу; в этом значении более употребляется наш брат.

В русской традиции брат считался представителем и защитником интересов своей семьи, помощником, последователем и заместителем отца. Это являлось основой отношений между братьями и сестрами. В народе их высшее понимание возводилось к религиозно-нравственным идеалам, недаром говорили: "Любовь братская - союз христианский".

В обыденной жизни русской деревни отношения братьев и сестер, как правило, базировались на взаимопомощи и поддержке, моральной и материальной. Народная пословица гласит: "Брат за брата пуще каменных стен". Принцип "брат за брата" побуждал старшего защищать младшего и наказывать обидчиков, участвовать в его трудовом воспитании, опекать. Младший брат оказывал старшему существенную помощь в делах (не случайно власть в неразделенной семье ее глава зачастую предпочитал передавать не старшему сыну, а своему младшему брату). Положение старшего брата в семье было особым. Родственники знали, что при определенных обстоятельствах ему придется взять на себя функции отца, хозяина. После смерти родителей нередко именно старший брат принимался руководить всем двором. С разрешения общинного правления старший брат мог стать главным в доме и при живых родителях, если те уже не были способны сами справляться с хозяйством. Старшие братья способствовали полноценной социализации младших - служили посредниками в их знакомстве со взрослым миром. Например, не только отец, но и старший брат снабжал младших братьев и сестер первым личным игрушечным "инструментом": молоточком, пилой, прялочкой, изготовленными собственноручно. Многие работы младшие проводили под руководством старших братьев. Благодаря старшим детям в семье "мелочь" получала полное социально-культурное "образование".

Источник: Российский этнографический музей - http://www.ethnomuseum.ru/section66/126/2817/4454.htm